Государственный центральный театральный музей им. А. А. Бахрушина: Мария Владимировна Миронова, Александр Семенович Менакер, Андрей Александрович Миронов

Мария Владимировна Миронова, Александр Семенович Менакер, Андрей Александрович Миронов

Мария Владимировна Миронова (1910-1997);
Александр Семенович Менакер (1913-1982);
Андрей Александрович Миронов (1941-1987).

Мария Владимировна Миронова родилась 7 января 1911 в Москве. В 1925, окончив семь классов общеобразовательной школы, поступила в Театральный техникум имени А. В. Луначарского. За год до его окончания начала работать в Театре оперетты, но ее пребывание в нем оказалось недолгим. По настоянию Б. Щукина Миронова поступает в труппу МХАТ — II. Здесь ее первой работой была роль Фанни, дочки плантатора Джерри в пьесе А. Бруштейн и Б. Зона «Хижина дяди Тома» по книге Г. Бичер-Стоу.

Играя во МХАТе II-ом, Мария Миронова стала выступать и на эстраде. 10 февраля 1928 года она впервые выступила на сцене Колонного зала Дома союзов. Вскоре на эстраде появилась и ее знаменитая Капа, а вместе с нею новый жанр — «телефонные разговоры». В это время актриса не только накапливала опыт общения с публикой, но, главное, общалась с большими артистами — М. Блюменталь-Тамариной, В. Яхонтовым, Р. Корфом, С. Межинским, Б. Петкером. В 1932 году Мария Миронова переходит в Мюзик-холл, а в 1938 — в Московский театр миниатюр.

Александр Менакер родился 8 апреля 1913 года в семье петербургского юриста Семена Исаковича Менакера. Тяга к театру у него проявилась еще в школьные годы. «Каждый вечер, — по его признанию, — я бегал в театры». Самым любимым театром был Александринский, а любимым артистом — Илларион Николаевич Певцов. В 1928 г. юный Алик Менакер познакомился с МХАТом, приехавшим летом в Ленинград на гастроли. Он увидел в нем «совершенно необыкновенный театр». Покорило его и искусство вахтанговцев, «в частности такие спектакли, как „Принцесса Турандот“, „Чудо святого Антония“, „Лев Гурыч Синичкин“, „Комедия Мериме“». Но особую любовь Алик питал к музыке. Самые страстные восторги в нем вызывал джаз. Еще в школе он организовывает шумовой оркестр, в котором играли на гребенках, всевозможных дудочках, кастрюлях и бутылках. По мнению Менакера, — «этот „состав инструментов“ появился на свет не без влияния вахтанговской „Принцессы Турандот“».

Будучи студентом Первой художественной студии, Менакер стал выступать в дуэте «Гавайская гитара», с которым летом 1930 года Алик даже выехал на гастроли. В 1933 г. Менакер заканчивает Ленинградский институт сценических искусств, начинает работать в Ленинградской эстраде, а в 1937 г. поступает в труппу Ленинградского театра миниатюр. Примечательно, что двумя годами позже Миронова станет актрисой Московского театра эстрады и миниатюр. «Что-то в этих параллельных линиях, — подытоживает Мария Владимировна, — было роковое и коварное».

Летосчисление своего «театра двух актеров» Миронова и Менакер ведут от январских репетиций 1940 года одноактной пьесы В. и К. Немоляевых и Л. Давидович «Роковая ошибка».

Но их путь в искусстве был долгим и тернистым.

В трудные военные годы они жили в эвакуации в Ташкенте, где у них серьезно заболел их сын Андрюша, которого удалось вылечить благодаря бескорыстной помощи жены летчика Михаила Громова, доставшей дефицитное лекарство сульфидин. Будучи артистами фронтовой бригады Калининского фронта, они выступали и на передовой, и на открытых площадках, и в сараях, а иногда в чудом уцелевших театральных зданиях разрушенных городов. Потом были годы, когда в результате перестройки Театра эстрады и миниатюр они остались без театра. Им пришлось выступать на эстраде отдельно друг от друга. Миронова исполняла «Подслушанные телефонные разговоры», Менакер — музыкальные фельетоны. Они имели заслуженный зрительский успех, но подлинного творческого удовлетворения не получали.

Постепенно Александр Менакер становится не только верным и полноценным партнером Марии Мироновой, но и творческим вдохновителем и организатором нового театра — «Театра двух актеров». Он в одном лице и заказчик, и завлит, и директор, и режиссер, и исполнитель. Менакер приводит в их театр драматургов Б. Ласкина, Л. Ленча, М. Слободского, В. Дыховичного, В. Полякова, М. Зощенко, Л. Шейнина, Л. Зорина, А. Володина, В. Масса и М. Червинского. Им ставили спектакли Б. Петкер и А. Лобанов. Более десяти лет они сотрудничали с режиссером Д. Тункелем, работать с которым было одно удовольствие. «Обладая безупречным вкусом, — вспоминала Миронова, — Тункель отсекал от нас все лишнее, помогал искать жизненную правду в сценических взаимоотношениях».

Со спектаклями «Вот идет пароход» В. Дыховичного, М. Слободского и Б. Ласкина, «Слушается дело о разводе» Б. Ласкина, «Кляксы», В. Дыховичного и М. Слободского и другими эстрадными постановками и номерами Миронова и Менакер объездили всю страну. В городах, где они гастролировали, в прессе высказывались различные мнения об их выступлениях, но Миронова и Менакер относились ко всем высказываниям с пониманием и ко многим замечаниям старались прислушаться.

Миронова и Менакер также выступали в театре «Олимпия» с интермедией Б. Ласкина «Муж и Жена в Париже» во время поездки в Париж с эстрадной программой «Большой Мюзикл-холл СССР». В ней принимали участие певцы Муслим Магомаев, Евгения Мирошниченко, Батыр Закиров, пианист Алексей Черкасов, грузинский джаз под управлением Константина Певзнера, балетный ансамбль, а также несколько первоклассных цирковых номеров и т.д. Газета «Франс-суар» поместила небольшую заметку о концертах мюзик-холла, где выступление Мироновой и Менакера было определено как «фантастически смешной дуэт».

Затем последовали такие значительные постановки как «Семь жен Синей бороды» А. Володина, «Мужчина и женщины» Л. Зорина. Поздравляя Миронову и Менакера со спектаклем «Мужчина и женщины», драматург В. Коростылев поздравил отдельно и А. Менакера с исполнением еще одной роли — «постоянной — Менакера». «Это ведь тоже, — говорил Коростылев, — очень жизненная роль, истинного мужчины, который всегда пропускает женщину вперед. Менакер умеет „подать“, „преподнести“ Миронову, отступая при этом в тень кулис». Ему вторит и Б. Коган: «Миронова и Менакер — неразрывное единство. Их дуэт это — вечное и безупречное па-де-де на эстраде».

В этом семейном ансамбле был еще один мужчина — их сын Андрей, талантливый и обаятельный актер Театра Сатиры. Андрей вырос в атмосфере любви, и чувство родительского дома связано у него с самой счастливой порой его жизни. «Мама хотя и была строга, но баловала меня, — вспоминал А. Миронов, — а отец, напротив, несмотря на свою мягкость и деликатность умел трезво смотреть на жизнь. Отец был по-настоящему интеллигентным человеком. Он любил людей, искренне, от души радовался успеху другого. Если видел истинный талант, необычайно ценил и уважал его. Я мало встречал людей, которые так могли проникаться проблемами другого человека, так проявлять действительную заботу и внимание к нуждающемуся, как это делал отец».

В повседневной жизни Мироновых-Менакера царило взаимопонимание и любовь. «Андрей, — вспоминал Г. Горин, — весь отсюда, из этой ухоженной московской квартиры, где тесно не только от обилия книг и картин, но прежде всего от веселых и талантливых людей, которые постоянно собирались здесь». У них гостили Сергей Юткевич, Борис Ласкин, Леонид Арканов, Григорий Горин, Леонид Ленч, Людмила Давидович, Владимир Поляков, а также Утесовы, Верейские, Слободские, Петкеры, Бруновы, Цейтлины, Зиновий Гердт, Борис Ефимов, Алексей Файко и Михаил Вольпин.

В 1958 г. Андрей Миронов поступает в Училище при Театре им. Евг. Вахтангова. Все студенты этого училища мечтали после его окончания служить на вахтанговской сцене. Мечтал об этом и он. Для своего актерского показа при поступлении в труппу он выбрал отрывок из «Похождений бравого солдата Швейка» К. Чапека. Несмотря на то, что мироновский Швейк вызвал у художественного руководителя театра Рубена Симонова хохот, в театр молодого артиста не взяли. Его приняли в Театр Сатиры, где тот же Швейк привел всю комиссию в полный восторг.

Андрей Миронов легко и органично влился в коллектив театра. Здесь он встретил своего режиссера, Валентина Плучека, который увлек Миронова своей энергией и заразительностью. Сразу хотелось с ним работать, но первая роль была создана в 1962 г. с другим режиссером — Евгением Весником в спектакле «Проделки Скапена» Ж. -Б. Мольера, где Миронов сыграл роль Сильвестра. В сентябре того же года Плучек вводит его на роль Присыпкина в свой легендарный спектакль «Клоп». Затем была роль Тушканчика в постановке Плучека «Женский монастырь». В этом спектакле было много актерских удач, но театральный критик Борис Поюровский особо выделяет А. Миронова, отмечая его «пластику и необыкновенную легкость и естественность». Позднее сам В. Плучек скажет: «радость игры, легкая эмоциональная возбудимость отличают работы Андрея Миронова — жизнерадостного Фигаро, одержимого революционной страстью Всеволода, доходящего до вдохновенного экстаза в своей лжи Хлестакова. Все создания артиста пронизаны его энергией, его активной мыслью. Это создает атмосферу особого эмоционального контакта со зрительным залом». Здесь действительно определена природа актерского таланта Миронова.

Такие роли, как Жадов в спектакле М. Захарова «Доходное место» по пьесе А. Н. Островского, Фигаро в спектакле В. Плучека «Безумный день, или Женитьба Фигаро» по комедии П. Бомарше, которые Миронов сыграл на сцене театра, были этапными. К. Рудницкий отмечал что Миронову удалось выразить «тонкий, гибкий, смелый и проницательный ум Фигаро. В этой роли чувствуется уже зрелое, виртуозное пластическое и интонационное мастерство, подкрепленное природным лукавым обаянием, подкупающей искренностью улыбки и теплотой взгляда».

Спектакль «Безумный день, или Женитьба Фигаро», ставший высшим творческим достижением Театра Сатиры, шел с 4 апреля 1969 г. до 14 августа 1987 г. — дня, когда остановилось сердце Андрея Миронова. 18 лет он радовал публику своим Фигаро. В молодости главным в мироновском Фигаро была влюбленность. По мере того, как взрослел актер, взрослел и его герой. В итоге Фигаро становился философом. В последние годы Миронов-Фигаро любил долго вглядываться в зрительный зал. Он «смотрел открыто, с какой-то даже обезоруживающей откровенностью. Казалось он разговаривает со зрителем не только словами, но и глазами», — пишет в своей книге «Неоконченный разговор» А. Вислова.

А далее последовали — неистовый Всеволод («У времени в плену» А. Штейна в постановке В. Плучека), неразгаданный Хлестаков («Ревизор» Н. В. Гоголя в постановке В. Плучека), настоящий «самородок из домовладельцев» — Баян («Клоп» Вл. Маяковского в постановке В. Плучека), пылкий и скорбный Чацкий («Горе от ума» А. С. Грибоедова в постановке В. Плучека).

В 1979 году А. Миронов встречается на сценической площадке с режиссурой А. Эфроса. Он участвует в спектакле Московского театра на Малой Бронной «Продолжение Дон Жуана» Э. Радзинского. В своем театре он не был обделен ролями, но «магия эфросовского театра, — как признавался сам артист, — совершенно иного, чем наш, с другими принципами и другой формой существования на сцене, была завораживающе-привлекательной». Играя в театре первые роли, Миронов стал пробовать себя и в режиссуре. Совместно с А. Ширвиндтом он ставит в 1973 г. «Маленькие комедии большого дома» А. Арканова и Г. Горина, затем появляется его постановка «Бешеные деньги» по А. Н. Островскому (1981) и «Прощай, конферансье!» Г. Горина (1984). И драматург, и режиссер посвятили свой спектакль «Прощай, конферансье!» старым актерам, прошедшим войну. Атмосфера жизни и быт эстрадного актера были знакомы Миронову с детства. Он знает и любит этих людей и преклоняется перед ними. «В этой постановке подкупает редкий сплав грусти и юмора, без возвышенного романтизма и едкой сатиры», — пишет И. Василинина.

Став актером, Миронов больше всего боялся, что своими актерскими работами он может разочаровать родителей. Вспоминает Мария Владимировна: «…первый спектакль, когда я пришла смотреть в театр, он играл с огромным волнением. Когда я вхожу в зрительный зал, то смотрю на него не как на сына, а как на артиста. Я смотрю, хорошо он играет или плохо. Но, слава Богу, за все годы в театре он меня ни разу ничем не огорчил. ..»

3 февраля 1986 года Миронов приступил к своей главной режиссерской работе — «Тени» М. Е. Салтыкова-Щедрина. Миронов всегда помнил, что именно Плучек создал его как актера, предоставив ему играть в замечательной драматургии. Правда Плучек был не совсем доволен этой постановкой. Недоволен был и сам Миронов. И несмотря на то, что 18 марта 1987 года состоялась премьера спектакля, которая имела зрительский успех, артист многое хотел в этой работе исправить и осенью вновь вернуться к ней. Но, к сожалению, этому не суждено было случиться.