Михаил Семенович Щепкин

В истории русской культуры имя Михаила Семеновича Щепкина (6 (18) ноября 1788 — 11(23) августа 1863) по праву принадлежит слава театрального искусства. «Актёр могучих возможностей, он исчерпывающе осуществил задачи, которые были выдвинуты общим ходом русской театральной истории, и непреложность его открытий выразила закономерности, определившие основные линии дальнейшего развития русского театра», — так охарактеризовал значимость личности М. С. Щепкина исследователь его творчества О. М. Фельдман.

М. С. Щепкин родился в Белгородском крае, в семье крепостных графа Г. С. Волькенштейна. Щепкины пользовались особым благоволение графов: Семён Григорьевич, отец будущего артиста, поначалу служивший камердинером, был назначен управляющим имением. М. С. Щепкин не испытал в полной мере бремени крепостной неволи, но наделённый от природы тонкой наблюдательностью и умением живо и пластично передавать увиденное, говорил: «Я знаю жизнь от дворца и до лакейской».

Творческая жизнь Михаила Щепкина началась в провинции, в частных театрах. С сочувствием и сердечной болью он вспоминал о трагичной судьбе крепостных актёров. Одну из историй, рассказанных М. С. Щепкиным, А. И. Герцен ввёл в повесть «Сорока — воровка».

Однажды М. С. Щепкина увидел на сцене драматург М. Н. Загоскин, служивший в конторе московских театров. Его отзыв был предельно краток: «Актёр — чудо-юдо». Вскоре, после удачного дебюта в Москве, Щепкина пригласили в Императорский московский театр. В 1822 году он переехал в Москву уже вольным актёром. Это была золотая пора «просвещённых театралов», интереснейший период в истории русского театра, время достаточно сложных театральных реформ. К руководству театром пришли увлечённые, знающие и любящие его люди. А. А. Шаховской, Ф. Ф. Кокошкин, М. Н. Загоскин, П. А. Катенин, С. Т. Аксаков писали и переводили пьесы, выступали в роли режиссёров и учителей сценического искусства. Молодая труппа Императорского московского театра находилась в стадии формирования, а руководство ставило вопрос об отпущении на волю крепостных артистов, чтобы впредь на сцене играли только вольные.

Вступление М. С. Щепкина на сцену Императорского московского театра стало крупнейшим событием в истории сценического искусства: труппа обрела артиста гениального, в расцвете таланта, привыкшего много и неустанно работать над совершенствованием ролей. Уже через два года М. С. Щепкин скажет, что «он уже так счастлив, что совестно и желать более». Круг друзей, который притягивал Щепкина в эти годы, был обширен. Это и литераторы: А. С. Пушкин, Н. В. Гоголь, И. С. Тургенев; и профессора Московского университета: Т. Н. Грановский, М. П. Погодин, Д. М. Перевощиков, К. Д. Кавелин; и представители общественной мысли: «западник» А. И. Герцен и «славянофилы» Аксаковы. М. С. Щепкина можно было встретить и в салоне русской писательницы графини Е. П. Ростопчиной, и на ухабистых русских дорогах, встречающего опального поэта Т. Г. Шевченко или высланного в ссылку русского писателя И. С. Тургенева. И всегда и везде Михаил Семёнович Щепкин сохранял самобытность суждений и гуманизм. Новое общение обогатило его и ввело в самый центр интеллектуально-идейной жизни эпохи, одной из задач которой был поиск законов развития общества. В театре же эту задачу предстояло решать именно М. С. Щепкину — человеку, тонко чувствующему душу своего народа, способного глубоко переживать, наделённого народной мудростью, аналитическим умом и талантом. Заслуга его перед театром состоит не только в утверждении художественного реализма в искусстве, но и в подходе к раскрытию законов актёрского творчества. Как он писал своей любимой ученице А. И. Шуберт, «в искусстве авось не существует, наука и наука...»

Приезд М. С. Щепкина в Москву совпал с периодом подъёма оппозиционных настроений в дворянской среде накануне восстания декабристов. Благодаря родственным отношениям с профессором университета П. С. Щепкиным, Михаил Семёнович сразу вошёл в известный свободомыслием круг профессоров Московского университета. В доме профессора М. П. Погодина он познакомился с А. С. Пушкиным и А. Мицкевичем. Именно в это время А. С. Грибоедов сочинил свою комедию «Горе от ума», и М. С. Щепкин обратился к его творчеству. Правда, восстание декабристов помешало исполнению постановки на сцене театра, — слишком велика была аналогия героев пьесы с героями Сенатской площади. Лишь одну сцену из первого действия комедии сыграли в Большом театре в бенефис М. С. Щепкина 31 января 1830 года, и только через полтора года в полном виде поставили на сцене Петербургского и Московского театров. Роль Фамусова в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» открыла новый этап в развитии русской актёрской школы. В творчестве Щепкина отразилась нерасторжимость романтических и реалистических тенденций. Михаил Семёнович вскрыл степень взаимодействия актёрской техники и психологического содержания образа: хотя актёр и должен опираться на технику, но без проникновения в психологию искусства нет. Современники были очарованы щепкинской простотой, отмечая, что с годами в его исполнении становилось «не столько жару, сколько ума и наблюдательности, простоты и спокойствия».

Встреча с Н. В. Гоголем стала определяющей в творческой биографии артиста. Именно в пьесах Н. В. Гоголя игра М. С. Щепкина достигла подлинных высот. Пьесы «Ревизор», «Женитьба», «Тяжба», «Игроки», представленные Щепкиным на сцене, определили принципы искусства, которые стали доминировать в театре второй половины XIX века. Именно на этом материале М. С. Щепкин постигал законы художественного метода: основная задача артиста состоит в умении представить многогранность и животрепещущую изменчивость каждого отдельно взятого явления жизни.

Спустя несколько лет после премьеры «Ревизора» В. Г. Белинский написал: «Щепкин — художник, и потому для него изучить роль — не значит один раз приготовиться для неё, а потом повторять себя в ней: для него каждое новое представление есть новое изучение. Он всегда играл Городничего превосходно, но теперь становится хозяином в этой роли и играет её всё с большею и большею свободою. Его игра творческая, гениальная. Он не помощник автора, но соперник его в создании роли... Громкие рукоплескания сопровождали почти каждое слово Щепкина, и единодушный громкий вызов ещё прежде, чем опустился занавес, показал, что Щепкина у нас умеют понимать и ценить». М. С. Щепкин становится «соперником» автора в создании роли. Более того, его художественный авторитет подчинял партнёров, создавая единый актёрский ансамбль спектакля. В письме к Н. В. Гоголю М. С. Щепкин написал: «Благодарю Вас от души за „Ревизора“, не как за книгу, а как за комедию, которая, так сказать, осуществила все мои надежды, и я совершенно ожил».

40-е годы XIX века явились определяющими и в жизни России, и в развитии театрального искусства, и в судьбе артиста. В театре складывалось гоголевское направление критического реализма, с теоретическим обоснованием которого выступал В. Г. Белинский. А. И. Герцен же определил место театра в жизни общества: «Театр — высшая инстанция для решения жизненных вопросов... На сцене жизнь схвачена во всей её полноте».

В эти годы М. С. Щепкин был особенно дружен с профессором всеобщей истории Московского университета Т. Н. Грановским и членами его кружка: А. И Герценом, Н. Х. Кетчером, В. Г. Белинским, И. С. Тургеневым и другими. Им было предназначено внести в общественную жизнь России веяние Западной Европы. Впрямую о политике не говорили, поднимали эстетические проблемы, говорили о просвещении России, писатели читали свои литературные произведения. Очень любили слушать Щепкина, великолепного рассказчика. Его прекрасное знание России, рассказы о трагическом, безысходном положении крепостных затрагивали сердца, заставляя мечтать о переустройстве общества. Свои воспоминания артист начал писать по настоянию А. С. Пушкина. Некогда поэт принёс толстую тетрадь, написал дату, заглавие и начальную фразу. С. Т. Аксаков отмечал: «Как красноречиво выражается в этом поступке важность интереса, который придавал Пушкин „Запискам актёра Щепкина“».

Частым гостем в домах Т. Н. Грановского и М. С. Щепкина был И. С. Тургенев. О М. С. Щепкине известный писатель отзывался как о «великом артисте и человеке с большим умом и тёплыми чувствами...» В 1848 году Тургенев увлечённо работал над «Нахлебником» — одной из лучших своих комедий. В центре её - разорившийся дворянин Кузовкин, проживающий из милости в богатом помещичьем доме. Роль Кузовкина И. С. Тургенев писал для Щепкина. Впервые в драматургии встала тема «чужого хлеба», унижения человеческого достоинства. Антидворянская и антикрепостническая направленность пьесы была сразу замечена цензурой. Цензурный комитет признал «Нахлебника» «совершенно безнравственною и наполненною выходками против русских дворян, представленных в презрительном виде», и потому положил «запретить оную». Пьесу не удалось ни напечатать в «Отечественных записках», ни поставить на сцене театра в бенефис М. С. Щепкина. Однако, несмотря на запрет, «Нахлебник» быстро приобрёл широкую известность, благодаря чтению М. С. Щепкиным на домашних вечерах. Роль Кузовкина ему довелось сыграть только за год до смерти, ибо целых четырнадцать лет цензура не позволяла ставить пьесу на сцене театра.

В противовес «западному» направлению в общественной жизни России существовало другое — «славянофильское», яркими представителями которого были члены семьи писателя и театрального критика С. Т. Аксакова. Они выступали за самобытный, русский путь развития общества. Щепкин дружил с Аксаковым с 20-х годов XIX века, и философские тенденции последнего не были так уж чужды ему. Личности широких взглядов, Щепкину был свойственен гуманизм, любовь к человеку. Знаменательно, что именно в юбилейном для Щепкина 1855 году произошло своего рода «примирение» западников и славянофилов. За столом прозвучал тост К. С. Аксакова: «Да создастся на Руси общественное мнение». Западники преподнесли в подарок М. С. Щепкину европейский бокал, а славянофилы — золочёный славянский ковш.

С великой трагической актрисой Франции Элизой Рашель, игрой которой так восхищались современники, М. С. Щепкин познакомился в 1853 году в Париже, а в 1854-м своим приездом Рашель всколыхнула театральным мир России. В печати разгорелась полемика о её творческом методе. Переписка П. В. Анненкова с М. С. Щепкиным также посвящена анализу общих законов актёрского творчества. «Скажу только, что появление Рашели весьма благодетельно для искусства, — писал М. С. Щепкин. — Она столько бросила в мою старую голову мыслей, что не знаю, как и ладить с ними... Она уехала, а я всё под её влиянием, она меня подстрекнула, и я мысленно учусь. Фу! Старое воображение моё ещё кипит». На прощание М. С. Щепкин подарил Рашель пьесу А. С. Пушкина «Скупой рыцарь», снабдив её посвящением, видами Москвы, а также своим портретом.

Подношение не было случайным. Незадолго до отъезда Щепкина за границу в 1853 году трагическая роль Барона в «Скупом рыцаре» стала последним крупнейшим актёрским достижением М. С. Щепкина. Пресса писала, что «роль скупого рыцаря исполненная так, как исполнил её г. Щепкин, должна поставить артиста в ряд первоклассных европейских знаменитостей, к какой бы сцене и к какому бы времени ни принадлежали они. И вообще весь „Скупой рыцарь“... получил самое невероятное, самое полное, самое блистательное значение на сцене... Такие сценические торжества нигде не повторяются часто».

Значительной для биографии артиста явилась его поездка за границу в 1853 году. У профессора московского университета М. П. Погодина, на Девичьем поле, где собирались профессора университета, писатели, артисты, много говорили о заслугах М. С. Щепкина перед Россией. Слёзы благодарности стояли в глазах артиста. «Всё, что вы находите во мне достойным какой-либо оценки, — произнёс М. С. Щепкин, — принадлежит собственно не мне — всё это принадлежит Москве, то есть тому избранному, высокообразованному обществу, умеющему глубоко понимать искусство, которым Москва всегда была богата... Я много обязан Московскому университету в лице его преподавателей; одни научили меня мыслить, другие — глубоко понимать искусство. Беседы об искусстве, собственно, для меня не умолкали, и я с глубочайшим вниманием вслушивался в них».

Москва провожала своего любимца не просто в путешествие, она провожала артиста... к А. И. Герцену. Нужно было быть действительно духовно свободным человеком, чтобы иметь смелость стать первым русским, не побоявшимся по-прежнему протянуть руку своему другу. Щепкин хотел остановить Герцена на пути, который, по его мнению, приведёт только к неоправданной крови. Тот же узрел в словах мудрого старика только «звуки московского консерватизма». Грустным было расставание, но любя Герцена всем сердцем, Щепкин сделал ещё одну попытку переубедить его, написав письмо из Парижа. «Рабы ещё не хотят быть свободными, — увещевал он. — С чего напала на тебя человеческая гордость делать их свободными против их воли, быть, так сказать, творцом их счастия, другими словами, быть двигателем истории? Истории не подвинешь, она идёт по своим неведомым человеку законам... Оставьте мир расти по своим естественным законам и помогайте его росту развитием в человеке нравственного чувства, сейте мысль, но не поливайте кровью... Прощайте! Надо, чтобы душа моя сильно страдала, чтобы я решился так много наболтать... Ответа не нужно. Я знаю, у тебя много логики, и потому ты знаешь, что это будет первый неравный бой, и потому это будет нечестно, в любви к человеку я бы поборолся с тобой, и тогда Бог знает, чья бы взяла».

Наступивший XX век вобрал в себя не только отголоски общественной жизни М. С. Щепкина, он впитал и развил творческие традиции великого мастера. Заветы М. С. Щепкина свято чтил Малый театр. Как-то раз артиста А. И. Южина упрекнули в том, что он боится пафоса, декламации, эффектных жестов. «Вы прав, да, боюсь...старика...что у нас в фойе, — ответил Южин, — всегда спит и за всеми нами смотрит. Как бы он не замахнулся на меня своей палкой, если я отдамся без удержу французской напевности и жестам». Семена, брошенные великим артистом, взрастила благодатная почва. Его творческий метод лёг в основу стройной системы другого замечательного театрального деятеля — К. С. Станиславского, а учение М. С. Щепкина и поныне питает творчество артистов всего мира. Как показало время, миссия М. С. Щепкина на земле вышла за рамки театра — его судьба тесно спаяна с судьбой России. Будучи яркой личностью, он внёс свой вклад в развитие искусства и общественной мысли. М. С. Щепкина и сегодня помнят, о нём пишут книги, его искусство изучают, ему ставят памятники и открывают музеи.